Потом я начал плести всякую чушь. О том, что наши родители развелись и мы воспитывались у бабушки, а после того, как четыре года назад бабушка умерла, мы с сестрой остались одни на этом свете и поклялись всегда держаться вместе в надежде, что когда-нибудь нам улыбнется счастье. Якудза был человеком сентиментальным, и от моих слов у него потекли слезы. «Твоя взяла», – пробормотал он. После того как мы вышли из конторы якудза, воодушевленная женщина предложила вместе поужинать. Это был полноценный ужин во французском ресторане. «Хотя ты еще несовершеннолетний, но немного можно», – сказала она, наливая мне красное вино. Затем она привела меня к себе домой. Это была просторная однокомнатная квартира, какие я часто видел в кино, с огромной кроватью в центре комнаты. «Я быстренько приму душ», – сказала женщина и исчезла в ванной. «Будь спокоен, будь спокоен!» – говорил я себе, не зная, что предпринять, и только ждал, расстегивая и застегивая молнию на джинсах. Наконец она вышла в черной сорочке, сквозь которую просвечивали груди. «Я так тебе благодарна, что полностью отдаюсь тебе. Более того, я так счастлива, что хочу подарить тебе „Яг“. Он тебе очень подойдет», – сказала она. Такую историю я сочинил для приятелей, когда вернулся домой. На самом же деле все было иначе.

По прибытии в Хаката я первым делом отправился посмотреть порнофильм с тремя сюжетами. Съев миску лапши и китайские пельмени, пошел посмотреть стриптиз. Когда поздно ночью я вышел их этого маленького заведения и брел по берегу реки, раздался голос старой сутенерши: «Эй, малыш, не хочешь облегчиться?» Я выдал старухе три тысячи иен, и она проводила меня в грязную гостиницу. Там меня поприветствовала другая старуха с черными кругами вокруг глаз, как у барсука. Глядя на ее жирный барсучий живот, я вспомнил о своей матери, которая, возможно, плачет, волнуясь за меня. Я и сам едва не расплакался, но совсем не из-за того, что мне предстояло расстаться с девственностью. Барсучиха повела меня за собой и раздела.